Версия для печати

Простой куйбышевский заключённый

Автор  март 14, 2020 - 422 Просмотров
Оцените материал
(0 голосов)

Профессор Роман Ким был родственником корейской королевы и коллегой Рихарда Зорге  

В начале восьмидесятых годов прошлого века мне посчастливилось брать интервью у Юлиана Семёнова. Тогда легендарный писатель-детективщик и обмолвился о том, что его литературный персонаж Максим Максимович Исаев, неуловимый Штирлиц, существовал на самом деле. О нем, служившем на Дальнем Востоке корреспондентом в одной из белогвардейских газет, Юлиану Семёнову рассказал писатель Роман Ким, который в ту пору вместе с Максимом Максимовичем работал в большевистском подполье. После этого Семенов и написал повесть «Пароль не нужен», где впервые появился Исаев и где фигурирует его связной кореец Чен Марейкис – фотографически точно изображенный Ким. Хотя в действительности именно он был разведчиком, а Максим Максимыч – его
связным.

СПЕЦИАЛЬНОСТЬ – «ПРОФЕССОР»
Романа Кима я в ту пору знал только как хорошего писателя-детективщика. А Юлиан Семенов рассказал, что Ким был выдающимся советским контрразведчиком и разведчиком, работавшим против японской разведки. Его заслуги сравнивают с заслугами Рихарда Зорге, тем более что работали они в одном направлении.
А недавно я узнал, что Роман Ким почти два года занимался своим делом, находясь в нашем городе, точнее, в камере тюрьмы Куйбышевского управления наркомата госбезопасности СССР. В архиве Самарского управления ФСБ РФ сохранилась его именная карточка под странным названием «Движение». Записи в ней начинаются с 10 октября 1941 года, примерно за неделю до прибытия в Куйбышев эвакуированного японского посольства, и заканчиваются 14 августа 1943-го – в тот же день, когда посольство отправилось назад, в Москву.
Туда же, в столицу, одновременно отправили и Кима. В этой карточке, в графе «Специальность» значится «Профессор». Сейчас невозможно сказать, почему человеку, арестованному в 1937-м и осужденному в 1940-м Военной коллегией Верховного суда СССР на двадцать лет лишения свободы за шпионаж в пользу Японии, была определена именно такая специальность. Известно лишь одно: старший лейтенант госбезопасности, «Почетный работник ВЧК-ГПУ» Роман Ким параллельно с работой в ОГПУ был профессором Московского института востоковедения, где преподавал японский и корейский языки, а также литературу этих стран.
Так кем же был Роман Ким, который почти два года провел в куйбышевской тюрьме НКГБ?
Родился он в 1899 году во Владивостоке, в семье эмигрантов из Кореи. Его мать была родственницей убитой в 1895 году японскими националистами корейской королевы Мин – активной сторонницы сближения с Россией. Отец, Николай Ким, выполняя волю овдовевшего монарха, не просто ушел с женой в русское Приморье, а прихватил с собой часть королевской казны, дабы создать с ее помощью базу корейского антияпонского подполья на российской земле. Став во Владивостоке уважаемым человеком, заводчиком, Николай Ким отправил своего семилетнего сына на учебу в Японию, чтобы тот на месте смог «детально узнать вражескую страну». Там мальчик десять лет учился в одном из самых привилегированных колледжей, где преподавал наставник будущего японского императора Хирохито.
После возвращения во Владивосток Роман Ким учился в местном университете и параллельно активно работал в большевистском подполье. Будучи студентом, он впервые перевел на русский язык новеллы будущего классика японской литературы Рюноскэ Акутагавы.
А по окончании университета сами японцы предложили ему переехать в Москву, чтобы помочь им создать посольство и организовать его работу. Естественно, они и не предполагали, что везут с собой человека, который станет разоблачать и срывать их планы против СССР.

К ОРДЕНУ ПРЕДСТАВИЛИ ДВА НАРКОМА
Через несколько лет пребывания в Москве Роман Ким стал сотрудником иностранного отдела ОГПУ, где активно работал как в качестве контр-разведчика против японских разведчиков, которыми было нашпиговано их посольство, так и в качестве разведчика – вербовал посольских сотрудников и получал от них уникальную информацию. Мало того, как сказано в его личном деле, он сам добывал сверхсекретные документы из сейфа японского военного атташе.
То, как именно он это делал, навсегда останется тайной. Известно только одно: благодаря Киму наша разведка с 1926-го по 1937 год получила более двух тысяч важных документов. За такую работу его наградили не только ценившимся в ту пору знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ», но и орденом Красной Звезды.
Этим орденом №1108 «за выполнение особых заданий государственной важности» Романа Кима наградили решением закрытого заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 июня 1936 года по совместному представлению наркома обороны Климента Ворошилова и наркома внутренних дел Генриха Ягоды. Редчайший случай в истории советской разведки, когда представление на орден подписывают сразу два наркома, а решение о награждении принимает Политбюро.
Но, несмотря на большие заслуги, через восемь месяцев, в эпоху «большого террора», Роман Ким был арестован. И хотя через три года его приговорили к двадцати годам лагерей, из внутренней тюрьмы НКВД на Лубянке его никуда не отправляли. Там он занимался расшифровкой японских документов и их анализом. Выдающийся советский востоковед Николай Конрад, сидевший по соседству, вспоминал, что ему не давала спать печатная машинка, которая тарахтела чуть ли не круглосуточно в камере Кима.
В Лубянской тюрьме Роман Ким написал два учебных пособия, засекреченных до сих пор, – по контрразведке и по японскому языку. Но основная работа Кима заключалась все-таки в другом – это дешифровка и анализ сообщений из японского посольства. И тогда, когда оно находилось в Москве, и после его эвакуации в Куйбышев.

ПРИГОВОР ЗАМЕНИЛИ МЕДАЛЬЮ
В своих воспоминаниях бывший генерал госбезопасности Павел Судоплатов писал: «…наша дешифровальная служба перехватила и расшифровала 27 ноября 1941 года телеграмму японского МИДа от 24 ноября 1941 года посольству Японии в Берлине, в которой по существу сообщалось о скором начале военных действий не против СССР, а на Тихоокеанском театре действий. О перехвате этой телеграммы было доложено Берии из Куйбышева, по-моему, немедленно».
Эта телеграмма, расшифровкой которой, конечно же, занимался куйбышевский заключенный Роман Ким, скорее всего, стала следствием полуторачасового военного парада 7 ноября в Куйбышеве, на котором от начала до конца присутствовал японский военный атташе. Воочию убедившись в том, что у Советского Союза еще немало пороха в пороховницах, он, видимо, и дал в Токио соответствующее заключение.
Вернувшись в августе 1943 года из куйбышевской камеры в московскую, Роман Ким продолжил работать с японскими документами. А в августе 1945-го, еще до окончания войны с Японией, Военная коллегия Верховного суда СССР опротестовала собственный приговор пятилетней давности. Состоялся пересуд, который хотя и признал дело по обвинению Романа Кима в шпионаже сфабрикованным, но все-таки приговорил его к восьми годам и девяти месяцам заключения. На этот раз по обвинению в превышении служебных полномочий. Именно такой срок Роман Николаевич к тому времени уже отбыл. На том пересуде он сказал: «…с 1937 года по сегодняшний день я работаю на той же работе, что и до моего ареста, разница лишь в том, что меня не отпускают ночевать домой».
29 декабря 1945 года Роман Ким вышел на свободу, а 15 мая 1946-го ему вручили весьма скромную награду – медаль «За победу над Японией». Хотя и иностранные специалисты, занимающиеся историей советской разведки, и тот же генерал госбезопасности Павел Судоплатов считают, что вклад Романа Кима в решение ставки о переброске дальневосточных дивизий под Москву и последующем срыве ими гитлеровского наступления ничуть не меньше, чем информация из Токио от Рихарда Зорге, награжденного Золотой Звездой Героя Советского Союза.

КРЁСТНЫЙ ОТЕЦ ШТИРЛИЦА И БРАТЬЕВ СТРУГАЦКИХ
Выйдя на свободу, Роман Ким не вернулся в разведку, а занялся литературным творчеством. Одна за другой чуть ли не миллионными тиражами стали выходить его книги – «Девушка из Хиросимы», «Специальный агент», «Кто украл Пуннакана?», «Кобра под подушкой», «По прочтении сжечь». Эти книги наверняка читали и хорошо помнят люди старшего поколения.
Кстати говоря, Ким дал рекомендацию в Союз писателей СССР не только Юлиану Семенову, но и еще совершенно неизвестным в то время новичкам – Аркадию и Борису Стругацким.
Полную реабилитацию Роман Ким получил только в 1959 году. Но еще за три года до этого он стал беспрепятственно путешествовать по миру – побывал в Китае, Эфиопии, Финляндии, Дании, Египте и даже в США. Согласитесь, довольно солидный список для бывшего и к тому же еще не реабилитированного заключенного. Так что вряд ли эти поездки не были согласованы с соответствующими компетентными органами и совершались не в их интересах, поскольку бывших разведчиков не бывает.

* * *
В Куйбышеве Роман Ким прожил около двух лет, причем в весьма необычном месте. Тем не менее это не повод, чтобы не отметить место его жительства в нынешнем здании Следственного комитета на улице Степана Разина в Самаре. Пусть это будет если не мемориальная доска, то хотя бы мемориальная табличка. Роман Ким этого заслуживает.

Аркадий СОЛАРЕВ.
Фото из архива ФСБ РФ.

Последнее от Socgaz