Опрос

ПЛАСТИКОВАЯ КАРТА ИЛИ СБЕРКНИЖКА? Сейчас во многих отделениях Сбербанка пенсионерам предлагают перейти на пластиковые карты. Вы к этому готовы?
 

Видео

Подписка

dosr_podp

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим.

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Все выпуски за последние годы

Книга отзывов и предложений

Важно ваше мнение

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему вас вопросу.

Один дома
Социальный аспект
02.12.2017 21:56

Рисунок Юрия ВОСКОБОЙНИКОВА

 

Как нам защитить одиноких стариков?

Депутаты Государственной Думы предложили запретить одиноким старикам совершать сделки с жильём. Пожилых людей часто обманывают, и они рискуют остаться без крыши над головой. Есть и другое предложение, менее радикальное: каждая сделка, которую совершают одинокие пожилые люди, должна быть заверена нотариусом. Нотариус проверит все документы, убедится, что бабушка, продающая свою квартиру, находится в здравом уме, и таким образом, по замыслу авторов законопроекта, стариков удастся защитить от аферистов.
Замыслы депутатов, несомненно, чисты, а намерения гуманны. Но жизнь они знают плоховато. Чтобы убедиться в этом, я приглашаю вас в самарский ДК имени Дзержинского, где вот уже два года продолжается судебное заседание по делу «Банды чёрных риелторов». Да-да, оно всё ещё продолжается. Пресса о них подзабыла, а между тем события там происходят интереснейшие!

ВОЛЧЬЯ СТАЯ
Судебное заседание проходит три дня в неделю – в понедельник, вторник, среду, с десяти утра до шести вечера. Меня предупредили, что к десяти приходить не стоит. Но я прилетела секунда в секунду. И оказалась одна в пустом фойе. Народ тянулся неторопливо. И практически каждый, входя, ощупывал меня глазами. Наверное, вспоминали, где и в какой сделке я могла у них проходить. Чужие здесь давно не ходят, а все участники процесса за два года уже примелькались друг другу. Значит, я свидетель. Чей?
А я, демонстрируя абсолютное спокойствие и независимость, жевала яблоко и рассматривала их. Точно такие же тётеньки и мужички в джинсах и курточках трутся в МФЦ, в нотариальных конторах, в Регпалате. Ничего интересного. Глазу не на чем задержаться. Если, конечно, не знать, что вот эта – почтальон. Она приносила бабушке пенсию, и однажды бабушка сослепу подписала договор дарения на квартиру. Который потом, разумеется, зарегистрировал нотариус.
– А вы бабушку видели? – спрашивал потом судья.
– Конечно, – отвечал нотариус, – она приходила в контору.
Бабушка при этом уже десять лет не выходит из дома. А вот эти крепкие ребятки привезли другую бабулечку в Регпалату. Та была уверена, что это Пенсионный фонд и все документы, которые она подписывает, нужны для того, чтобы ей повысили пенсию.
Мимо меня с сумрачным лицом прошла очень грузная немолодая женщина. Ей в своё время предложили немножко денег за то, чтобы она дала свою фотографию, которую потом вклеили в чей-то паспорт. По легенде, старушка, которая продавала свою квартиру, приболела, сделка срывалась, и людей надо было выручить. Вот она и выручила, сыграв ту самую старушку.
Подсудимых – сорок восемь. Наверняка есть те, кто попал под «большую гребёнку» случайно, и их ждёт оправдательный приговор. Вот уже два года ходят в суд как на работу те, кто остался под подпиской о невыезде. Их примерно тридцать человек. А остальных привозят в автозаках и, пристёгнутых наручниками, заводят в клетку.
Клетка, конечно, кошмарная. Её соорудили специально для этого суда. И, похоже, делали из того, что под руку подвернулось. Крышу соорудили из профильного листа. В зале и так лампы горят вполнакала, а в клетке – сплошная темень. Только из глубины сверкают чьи-то глаза. Я прошла через весь зал и встала напротив, всматриваясь в эту тьму. Да, там за решёткой сидели фигуры поколоритнее. Здесь все уверены, что клетку привезли из зоопарка. Позаимствовали то ли у львов, то ли у медведей. «А не у волков?» – спросила я.

САНИТАРЫ ЛЕСА
Тех, у кого есть дети или близкие родственники, они не трогали. Никому не нужны проблемы с обиженными наследниками. И неважно, что они давно забыли дорогу к старикам. За украденное наследство родственники будут бороться до конца. Нет, мошенников интересовали только те старики, у которых совсем никого не осталось. Только те, кто одиноко доживает свой век в гулкой пустоте своих квартир. Вы думаете, их у нас мало? Нет, к сожалению, их много. И складывается ощущение, что за каждым из них внимательно наблюдают глаза из темноты.
Весь дом на улице Потапова стонал от старушки Алексеевой*. Она собирала с окрестных помоек вещи. Когда добровольцы, надев противогазы, пришли, чтобы немножко почистить квартиру, она бросилась на них с ножом. У бабушки жили кошки и собаки. Жили и умирали. Их трупики бабушка тоже хранила дома. Пара джигитов, спустившихся с Кавказских гор, предложили старушке Алексеевой продать квартиру и купить дом в деревне. Бабушка согласилась, и покупатели нашлись быстро, ибо цену за квартиру просили божескую. Джигиты, забрав у бабушки деньги, уехали «покупать дом», а старушка забаррикадировала дверь, категорически отказываясь впускать новых владельцев. Имела право. Поскольку так и осталась там прописана.
Не менее поучительная история случилась с вдовой чиновника. После смерти мужа пожилая женщина осталась одна в большой квартире на Волжском проспекте. И, как это часто бывает с одинокими вдовами, стала пить. Вещи потихонечку продавала, но квартиру продавать даже не думала. Какие-то случайные знакомые пригласили её на дачу. Очнулась почтенная вдова где-то под Ульяновском. Долго мучиться с похмелья ей не дали: стол был накрыт, а посредине стояла запотевшая бутылка «беленькой». День сменялся ночью, а утром снова шёл дым коромыслом. И вдруг вдова заметила, что у неё пропала сумка, в которой был паспорт. Бросилась было наша вдова бежать, да двери её собутыльники держали на замке. А через месяц её вдруг отпустили. Как-то она всё-таки добралась до Самары и даже дошла до родного порога. Только дверь была не её. И звонок не её. Да и квартира тоже была уже не её. Дверь открыли новые хозяева.
Таких «отстойников», где стариков держали месяцами, у банды было четыре. Дело было поставлено на поток. Гостей принимали радушно и устраивали им жизнь почти что райскую. Водка лилась рекой, да и закуска не переводилась. Поили их месяц, а то и два. Вывезти рухлядь, сделать ремонт, найти покупателя, оформить сделку – дело небыстрое. А потом старичков выпускали на свободу. Никто им зла причинять в общем-то не хотел. Однако в сызранском «отстойнике» случился «эксцесс исполнителя». Так говорят, когда исполнитель, вместо того чтобы точно следовать инструкции, начинает проявлять инициативу. Вот один из надзирателей-собутыльников взял и задушил бабушку.
Я ещё раз внимательно посмотрела на лица сидящих в зале. Похоже, они чувствуют себя санитарами леса. А может, зря я так на них? Может, просто сжирали самых беззащитных?..
Вопрос только в том, кто же им поставлял заветные адресочки? Кто знал, что старый человек остался круглым сиротой и нет никого, кто бы мог за него заступиться?
Как правило, в начале таких цепочек в преступных сообществах стоят участковые и социальные работники. Именно они обладают всей полнотой информации. Но среди подсудимых «Банды чёрных риелторов» нет ни тех, ни других. Как, впрочем, нет и нотариусов. Хотя без них не обходится ни одно уголовное дело об аферах с недвижимостью. Их сразу вывели за скобки или перевели в свидетели. В суде уже выступали семь «тайных свидетелей», которые давали показания, прячась за сценой, а микрофон искажал их голоса.

ПЕРВАЯ КРОВЬ
Здесь нет чиновников. А опыт показывает, что без их покровительства такие масштабные аферы невозможны. Муниципальные квартиры приватизировали задним числом, уже после смерти владельца. Неужели никто этого не замечал? А на скамью подсудимых помимо риелторов попали лишь мелкие пешки: два регистратора из Регпалаты и работник паспортной службы.
К двенадцати часам наконец-то открылось судебное заседание. Подсудимые вытащили из сумок книжки и смартфоны и углубились в чтение. Кто-то дремал, откинувшись в кресле. В деле двести томов, шестьдесят из них составляет телефонная прослушка подозреваемых. Процедура эта новая и утомительная. Женская болтовня, в которой весь смысл в интонациях, записанная текстом, выглядит как полная абракадабра. А теперь представьте, что эту абракадабру читает баритоном молодой прокурор, при этом периодически повторяет: «нецензурная брань». А это не брань, это лексика, они так разговаривают. И в этой лексике процентов 70 основного смысла. Прокурор старается, зал дремлет… И вдруг: «Врача! Скорее врача! Он весь залит кровью!»
Что происходит в клетке, рассмотреть невозможно. Оттуда летит на пол алый комок. Это носовой платок, весь набухший кровью. Суета, крики. В конце концов выяснилось, что у одного из регистраторов из носа фонтаном хлынула кровь. За два года чего здесь только не случалось! Были и инсульты, и гипертонические кризы. Но чтобы клетку заливало кровью – такое впервые. Что делать, толком никто не знает. Ждём «скорую». А пока судья объявляет перерыв.
Встревоженные члены «Банды» гурьбой высыпали из ДК покурить.
– Нет, вы видели, в каких условиях мы тут находимся! – возмущённо гомонят риелторши. – Кто-то из наших звонил на Первый канал, но там та-а-акие бабки заломили!
В интересном мире люди живут. В этом мире всем можно «дать» и все непременно «берут». Вот и в той цепи, которая, по идее, должна охранять закон, они действительно без проблем нашли ржавые звенья. И передавали по этой цепи старичков в «свои руки». Банда действовала с 2008 года. И почти пять лет всё шло гладенько, без сучка и задоринки. В 2013-м они уже ходили на допросы. Они уже подозревали, что их телефоны на прослушке. Теперь справки они называли «гречкой», а доверенности – «пшеном». Так и общались по телефону: «Привет, Оксан. Ты на Свободу за «пшеном» съездила?»
Но никто не остановился. Почему? Так уверены были в том, что у них абсолютно непромокаемая крыша?
«Скорая» приехала. Врачи побежали в зал, а люди, толпившиеся у входа, достали сотовые, и со всех сторон понеслось: «Посмотрели квартиру? Когда задаток? Давай через двадцать минут на площади Революции пересечёмся. Здесь «скорая» ещё час точно провозится».
По всем прикидкам, приговоры суд вынесет не раньше весны. А на свободе, по-видимому, осталось достаточно людей, с кем можно пересечься и порешать проблемы.
У ДК имени Дзержинского агрессивно и напористо гудели деловые переговоры. А где-то на другом конце города ходил по пустой квартире старик. Он хватался руками за стены и шаркал тапочками. Один дома. Совсем один.

Нина БОГАЕВСКАЯ.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наши выпуски

< Декабрь 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Наши партнеры

Podpiska Pochta Rossii

gebernia ra175x110

 gong 2016