Опрос

ПЛАСТИКОВАЯ КАРТА ИЛИ СБЕРКНИЖКА? Сейчас во многих отделениях Сбербанка пенсионерам предлагают перейти на пластиковые карты. Вы к этому готовы?
 

Видео

Подписка

dosr_podp

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим.

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Все выпуски за последние годы

Книга отзывов и предложений

Важно ваше мнение

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему вас вопросу.

Волга. Водка. Воля
Социальный аспект
12.08.2017 21:19

О строительстве набережной, Самарской площади и крыльях Паниковского, которые должны были быть размашистее

Поздравляя земляков-строителей с праздником, мы решили дать слово одному из их представителей, уже вошедшему в историю Самары. Николай Кузьмич Тарасов в 1968 – 1982 годах был управляющим трестом «Куйбышевстрой» и зампредседателя горисполкома. Он рассказывает о временах, когда вслух нельзя было произносить слово «набережная», о том, как перепутали адрес родного дома министра обороны СССР Устинова и почему московские скульпторы не получили Госпремию за монумент Славы.

БЕЗ НАЗВАНИЯ
– В возрасте чуть за тридцать я возглавил трест «Куйбышевстрой».
Как-то собирает нас первый секретарь Куйбышевского обкома КПСС Михаил Тимофеевич Ефремов и ставит такую задачу: мужики, надо что-то делать с улицей Пристанской. Уж очень непрезентабельно она выглядит: берег разрушен, огромное количество сплавленного леса валяется, стыдно жить в такой грязи, давайте благоустроим берег Волги.
Но в то время не всё так просто было. Это сейчас свобода, а тогда – масса ограничений. Например, существовало постановление Совета министров и ЦК КПСС о запрещении строительства объектов не первой необходимости. Набережная никак не тянула на объект первой необходимости, поэтому нам надо было придумать, как обойти это постановление, не потеряв партбилет. Это одно обстоятельство. А второе было не менее серьезным: где взять деньги? Они нужны были прежде всего для того, чтобы очистить территорию. Здесь же поселок стоял, маленькие деревянные хибарки.

Как-то раз иду по Пристанской, на лавке сидят мужики, раскуривают папиросы. День, рабочее время. Я им: «Что вы здесь делаете? Как живете?» А они мне: «На букву «В» – Волга, водка, воля». Такая вот публика, которая воровала лес, продавала его на сторону и жила добычей. Все эти хибары надо было сносить. А на месте того дома, где я сейчас живу, на Волжском проспекте, 37, была крупная производственная база треста «Куйбышевстрой». Лесоперерабатывающее и железобетонное производство, огромная цементная мельница, единственная в городе. Рядом – лесозаводы и лесопильни. Как убрать эти предприятия?
Думали-думали и прицепились к постановлению ЦИКа о загрязнении рек Волги и Урала. Власти обязали предприятия не сбрасывать отходы в Волгу без очистных сооружений, а их ни у кого не было… Так и решили: мы будем территорию приводить в порядок, чтобы в Волгу лишние отходы не шли. И всё это время нам первый секретарь обкома повторял: никакой набережной, кто скажет слово «набережная», смотрите у меня…
Мне в числе прочих надо было с территории будущей набережной убрать производственную базу треста «Куйбышевстрой». А в то время в строительстве только появилось направление «сборный железо­бетон». У нас его не делали. Мы разработали проект новой производственной базы, доказали, что надо старую базу сносить и новую строить. Дали нам участок на улице Советской Армии, да еще и с инженерными коммуникациями.
Когда через неделю собрались, секретарь обкома всех нас по очереди спросил, как дела с переносом производственных мощностей. Я доложил: нашел решение. Мы переехали, освободили территорию, построили на ней жилой квартал.
В исторических документах вы слово «набережная» не найдете. И, наверное, не найдете ни копейки затрат. Потому что это была не стройка, а благоустройство. С деньгами вопрос решался так: где хотите, там и ищите. Набережная, по сути, построена хозяйственниками и директорами, которые в своей деятельности по крупинкам выкраивали средства.
Но вот что удивительно: сколько я ни читаю разных статей, никто не назвал ни одной фамилии тех, кто строил набережную. Фамилии тех, кто проектировал, упоминаются. Например, в их числе Ваган Каркарьян. А кто строил – ни звука. От области весь процесс курировал Олег Ильич Ковалев. Часть домов наш трест строил, часть – заводы и нефтяники.
Грунта тогда много насыпали. Берег был пологий, поэтому по берегу Волги забивали сваи, между ними укладывали железобетон в виде стенки, а в пустоты засыпали песок. В основном песком мы подняли уровень прогулочной зоны набережной, а наверху – метра два – уже чернозем.
Когда стенка была готова, встал вопрос, как сделать ограждение набережной. В то время было постановление правительства, запрещающее применять металл на гражданских объектах – только на военных. Ваган Каркарьян съездил в Москву, посмотрел ограждения на Москве-реке. Они металлические. Приехал обратно и говорит: нам надо только такие. И тогда у меня родилась идея. У каждого завода был план по сдаче государству металлолома. Квоты определял горсовет. Мы директору сталелитейного говорим: если план тебе снизят, из разницы отольешь ограждение? Так у нас на набережной появилась красивая решетка из металла.

«ДИМА, ЭТО ТЫ, ЧТО ЛИ?»
– На месте будущей Самарской площади пятьдесят лет назад стояли бараки, детская инфекционная больница и море всяких киосков, в основном питейные. Засыпали мы Ярмарочный спуск и стали строить. Один дом на Самарской площади строил КГБ – тот, где был хозяйственный магазин. Другой дом – «Куйбышевгидрострой» – это где техникум. Центральное здание ансамбля площади по проекту должно было быть 14-этажным, со шпилем, но его убавили втрое.
Были случаи смешные. Сообщают из обкома, что к нам едет министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов. Прежде всего он приезжал по делам своего ведомства, ведь «оборонка» Куйбышева тогда очень мощной была, ну и заодно город посмотреть. А что было тогда показывать? Ничего интересного. На Самарской площади остался стоять двухэтажный деревянный барак. Кто-то сказал, что именно в нем родился Устинов. И решили: давайте этот барак снесем и покажем, как мы избавляемся от ветхого жилья. Тридцать шесть семей в нем жили, я это хорошо запомнил. Надо было срочно эти семьи расселять, а жилья подходящего нет, и сроки сжатые.
Всеми правдами и неправдами жилье нашли, расселили, барак сломали. Приехал Дмитрий Федорович. Едет кавалькада, притормаживает возле этого места, и Устинову говорят: вот на этот месте стоял дом, где вы родились. А он в ответ: «Нет, не здесь. Давайте-ка поедем прямо и налево». Заезжаем во двор. Там двухэтажный дом, возле дома лавочка, а на лавочке сидит бабушка. Дмитрий Федорович вышел из машины и показывает всем: вот дом, в котором я родился. А бабка оживилась и говорит: «Дима, это ты, что ли? Вот ведь узнала…»
Фонтан из тридцати струй, что на Самарской площади, мы делали к 30-летию Победы. В декабре 1974 года, помню, было совещание на тему, как будем отмечать очередную юбилейную дату победы. Фонтан! И чтобы было тридцать струй. Идея всем понравилась. За два месяца подготовили инженерные коммуникации, плитку привезли из Горького. И в марте начали строить, а в мае уже запустили.

СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ
– Я был ответственным за строительство Дворца спорта, цирка, филармонии. Я вам про филармонию историю расскажу, как из-за нее нажил неприятность. Работу филармонии приостановили пожарные: мол, проводить массовые мероприятия в здании нельзя – вестибюль маленький, коридоры узкие, не дай Бог что случится, людей не спасти. Приняли решение сделать капитальный ремонт. Пригласили архитекторов, в том числе Храмова. Они здание обследовали и сказали, что расширить вестибюль невозможно, только ломать, причем отодвинуть здание на двадцать метров. А это уже никакой не капитальный ремонт, а новое строительство.
Горисполком на свой страх и риск даёт добро. Сделали фундамент, возвели один этаж... и стройку законсервировали, потому что кончились деньги, которые были рассчитаны на реконструкцию.
Я поехал в Москву, в Госплан, всё им объяснил. Они посудили-порядили, комиссию созвали. Эта комиссия потом доложила в правительство, что в Самаре делают не капитальный ремонт, а строят новую филармонию. Поднялся скандал: кто принял решение, откуда такое самоуправство? Вызывают меня в обком. Говорят: зампред Госплана пообещал, что если мы Тарасова выгоним с работы, тогда помогут с дальнейшим финансированием. И тут судьба мне подфартила. Пока мы всё это обсуждали, в Госплане сменили руководителя и назначили нашего земляка – Виталия Ивановича Воротникова. Меня оставили, денег на строительство филармонии дали.

* * *
– Цирк – первый в России такой конструкции. На тот момент уникальный в плане строительных технологий. В нем использовали не привычные фермы, а стальные тросы, из которых делали фактически натяжной потолок. Натягивали тросы домкратами, делали сетку с ячейками, в клетки укладывали железобетонные плиты, а потом всё это монолитили.
Здание цирка проектировал Мосгорпроект. Когда проект был готов, в Министерстве гражданского строительства нам от ворот поворот дали. Побоялись.
Но прошло несколько месяцев, и мы узнаем, что башкирам понравился наш проект и они захотели такой же цирк. Объединились мы с ними, а тут еще и проектировщики из Новосибирска тоже выказали солидарность. Нас уже трое. Мы втроем поехали в Москву, напросились на прием к главному архитектору страны. Но он нас тоже выгнал с этим проектом.


Строительство цирка.

А выручил нас Минас Георгиевич Чентемиров – зампред Госстроя СССР. Покрутил он проект, задал с десяток профессиональных вопросов, подумал и говорит: будем строить, я это дело пробью. И правда, помог. Куйбышев получил разрешение первым в стране строить такой цирк. Считай, пятьдесят лет уже прошло, и ничего, стоит.

* * *
– В 1965 году было принято решение установить на площади Славы памятник в честь заслуг рабочих авиационной промышленности во время войны. Авторами проекта выступили москвичи – архитектор Самсонов и скульпторы Бондаренко и Кирюхин. Но тогда был формальный порядок – обсуждать такие объекты на общественном совете. Пригласили всех председателей райисполкомов, других руководителей, которые имели отношение к архитектуре, и делегацию из Москвы. Председатель Самарского горисполкома Алексей Андреевич Россовский уехал на сессию Верховного Совета, но перед отъездом распорядился, чтобы я поучаствовал в общественном совете.


Строительство монумента Славы. 1970.

Вёл совет первый секретарь обкома Владимир Павлович Орлов. Павел Бондаренко доложил о проекте, а дальше идет обсуждение. Все хвалят проект, поддерживают. Орлов говорит: «Ну а что горожане думают? Кто у нас от города? Тарасов?» Дали мне слово, и я сказал: «Мне представляется, что такая скульптура больше подходит для установки перед проходной авиационного завода». Все затихли. Минуту, как мне показалось, была мертвая тишина, но потом обсуждение как-то свернули и проголосовали за проект. Словом, всё нормально завершилось.
А после совещания подходит ко мне помощник Орлова: «Зайдите к Владимиру Павловичу». Тот меня встречает гневными словами: «Это что такое?! Вы где работаете?! Мы собрали всё бюро обкома, вся верхняя власть области приняла решение, дала добро, а вы тут свои крамольные мысли высказываете». Крепко мне попало за эту реплику...
Кстати, первоначально у скульптуры были более размашистые крылья, но инженеры-строители потребовали провести экспертизу на ветроустойчивость. И оказалось, что размах крыльев нужно уменьшить. Крылья подрезали и в таком виде уже построили.
Когда сделали памятник, то москвичи претендовали на Государственную премию. Приехали они к нам, чтобы мы подписали согласие или ходатайство. Собрались у председателя горисполкома Алексея Андреевича Россовского. Тот говорит: «Я бы подписал, но при одном условии: переделайте, пожалуйста, скульптуру, чтобы она больше на мужчину была похожа. А то у неё грудь женская, и я не понимаю, кто это». Москвичи возмущенно отказались.
И Госпремию им не дали.

Анастасия КНОР.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наши выпуски

< Декабрь 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Наши партнеры

Podpiska Pochta Rossii

gebernia ra175x110

 gong 2016