Подписка

dosr_podp

Опрос

У вас скопились книги. Что с ними делать
 

Видео

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим.

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Все выпуски за последние годы

Книга отзывов и предложений

Важно ваше мнение

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему вас вопросу.

И часто снятся те ребята…
Социальный аспект
18.02.2017 20:48

Офицерскую форму Николай Головня надевает только два раза в год – в День Российской армии и в День Победы. Но военврачом он чувствует себя постоянно, хотя уже не один десяток лет служит на «гражданке»

ИЗ «ПИРОГОВСКОЙ ШИНЕЛИ»
Каждый из нас по-своему выбирал себе будущую профессию. Кто-то видел себя продолжателем семейной династии, кто-то «заболел» главным делом своей жизни, восхитившись героем фильма (вспомните, например, «Девять дней одного года» – о физиках-ядерщиках), кому-то запали в душу песни о геологах или журналистах. А Миколе Головне, парнишке из небольшого украинского городка, импульс дала трилогия Юрия Германа о враче-хирурге Владимире Устименко – «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек» и «Я отвечаю за все». Залпом «проглотив» эти книги, он понял, что путь ему только один – в медицину.
Ну а хирургию выбрал, уже поступив в Виннице в мединститут. Здесь его кумиром стал Николай Пирогов, авторитет которого был так высок, что во время франко-прусской войны он служил главным хирургом обеих воюющих сторон. И когда по операционной надобности Пирогов переходил линию фронта, боевые действия прекращались.
Перефразируя классика, медики говорят, что оте­чественная хирургия начиная со второй половины XIX века вышла из «пироговской шинели». Поскольку именно Пирогов был первооткрывателем многих оперативных вмешательств и методик, к которым «подталкивали» ранения в ходе боевых действий.


Полковник медицинской службы в запасе Николай Гаврилович Головня.

ТАБЛЕТКА ВАЛИДОЛА
Чем дольше Николай Головня изучал медицину, тем больше укреплялся в мнении, что, отдав пальму первенства хирургии, он сделал правильный выбор.
Правда, когда «зеленым» первокурсником, еще даже ни разу не побывавшим в анатомичке, впервые попал на операцию, только что не рухнул в обморок: не был готов к столь стрессовому зрелищу. Уговорившая Николая на этот эксперимент сокурсница (кстати, более закаленная, поскольку успела окончить медучилище и поработать в больнице) дала ему валидол и решительно заявила: «Если хочешь быть хирургом, ты должен выстоять».
И он выстоял. На третьем курсе шел в операционную уже без валидола. Но тогда он даже и представить не мог, какая жестокая практика ждёт его впереди.
…Проучившись четыре курса в Виннице, Николай Головня перевелся на военно-медицинский факультет Куйбышевского мединститута, чтобы стать военным хирургом. И стал им. И отдал военной медицине тридцать лет. Практика у него огромная. Причем он, как и его кумир Пирогов, многое познал именно через войну…

АФГАН
Военврачей не спрашивают, хотят они или не хотят из мирной жизни отправиться в район театра военных действий, где вместо плановых операций, к которым они могут готовиться не один день, собирая необходимые анализы и проводя обследования, – «конвейер» из тяжелейших пациентов.
«Мы сами стремились попасть в госпиталь, чтобы помочь нашим солдатам и офицерам, – говорит Николай Гаврилович. – В конце Великой Отечественной вой­ны 80 процентов раненых благодаря медикам вернулись в строй. Это высочайший результат, подобного которому никогда ни одно государство в мире не имело. В Афгане мы повторили это достижение, хотя современное оружие с его колоссальной разрушительной силой несравнимо с тем, что было в сороковые годы прошлого века».
В 83-м году двадцатипятилетний Головня отправился в Ташкент. Если разобраться – молодой специалист, которому бы еще пастись и пастись за спиной корифеев медицины, перенимая их опыт, набираясь знаний и практических навыков. А по самосознанию – зрелый, ответственный мужчина, живущий по принципу «Если не я, то кто же?» Отправил рапорт в Москву и вскоре уже был в местном военном го­с­­питале.
Каждый вечер, в 22 часа, медики принимали раненых с самолета, прилетевшего из Кабула, и всю ночь не отходили от операционных столов. К утру валились с ног от усталости. Но Николай Головня еще и выкраивал время для сбора материала для будущей кандидатской диссертации. На основании этой научной работы и операций, которые сам делал, он выпустил учебное пособие «Огнестрельные раны и взрывные поражения. Принципы оказания хирургической помощи». И по нему любой хирург, даже никогда прежде не выполнявший подобных оперативных вмешательств, может оказать квалифицированную помощь.
«Огнестрельное ранение, – говорит Николай Гаврилович, – особое. Военный хирург зачастую не знает, какой именно орган поврежден. Он не может, как на «гражданке», пригласить на операцию коллегу – узкого специалиста по конкретному органу, поэтому должен уметь оперировать всё».

ЧЕЧНЯ, 2000-й…
Неправда, что к смерти можно привыкнуть.
Это Николай Головня знает по себе. Ему часто снятся ребята, которых ему не удалось спасти. Хотя знает, что его вины в этих смертях нет. Врачи не боги – вторую жизнь дать не могут.
Мог ли он спасти солдата, у которого сгорели все внутренности, когда боевики в упор выстрелили в него из ракетницы? Или ребят, подорвавшихся на фугасе, у которых необожженной оставалась только кожа под солдатским ремнем? Или бойцов со сложнейшими множественными поражениями рук и ног, груди, живота, черепа? Единственное, что было тогда по силам, так это сильными обез­боливающими средствами хоть немного облегчить мучения умирающих.
А вот молодого солдатика, совсем мальчика с голубыми, как васильки, глазами, он все-таки спас. Тот семь дней лежал раненый в горах, потому что из-за обстрелов к нему никак не мог подлететь вертолет. Сам себя перевязывал и отстреливался, отстреливался. «Доктор, я буду жить?» – шептал он пересохшими губами, когда его доставили в хирургический вагончик. «Будешь, конечно, будешь», – успокаивал его Головня и выгребал из-под окровавленных бинтов сгустки крови с гноем.
Сколько их было – таких мальчиков…
Медики работали не по часам, а до последнего раненого. Делали по максимуму, чтобы спасти чьи-то жизни, вывести раненых из шока, чтобы и они смогли перенести транспортировку в госпитали Владикавказа или Назрани.
Николай Головня был не только оперирующим хирургом, но и куратором начинающих медиков. «Девятого мая 2000-го, – вспоминает он, – одномоментно поступило 38 раненых. Когда вчерашние студенты-медики, всего несколько дней назад прилетевшие с «большой земли», впервые увидели в таком количестве бойцов с тяжелейшими ранениями, они просто растерялись. «Соберитесь, – сказал я им. – Вспомните, что написано в учебниках. Вы обязаны все вспомнить. И начинайте работать». Им вначале было очень тяжело. Не только физически, но и эмоционально, психологически. Но они не сломались. Не сдались. Из профессии не ушел никто».
Страшная война, жестокая. Бессмысленная? Для кого-то – да. А солдаты и офицеры видели в ней исполнение своего долга. Верность присяге, данной Родине. Она, Родина, сказала им: так нужно. И они не раздумывая шли выполнять приказ. Потому что это – дело чести. А честь превыше жизни.

ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ
Тот чеченский период остался не только в памяти – он еще сделал его инвалидом. Тогда ему однажды пришлось прыгать с висящего в воздухе вертолета, и он повредил колено. Понадеялся – пройдет, но все завершилось таким деформирующим артрозом, что Николай Гаврилович был вынужден уйти из операционной.
Много лет он работает в областном онкодиспансере. И хотя теперь не берет в руки скальпель, тем не менее в операционной бывает регулярно – как консультант в самых сложных ситуациях, когда коллеги хотят убедиться в правильности своих действий или уточнить ход операции. И когда они потом приходят и говорят: «Гаврилыч, все нормально, все получилось», – он доволен. Чтобы помочь, не обязательно стоять у стола над душой оперирующего хирурга, можно сделать это и по-другому.
Кстати, Николай Гаврилович убежден, что онкологический диагноз – не повод для отчаяния. Многие пациенты, которых он оперировал несколько десятков лет назад, до сих пор живы-здоровы.
«Для меня нет большего счастья, – говорит он, – чем 23 февраля, 9 Мая и в свой день рождения встречаться с престарелым дедушкой, которого когда-то прооперировал. Он непременно приносит мне в подарок две баночки грибов, вкуснее которых я никогда не ел».
…Из Чечни домой с шестнадцатью ранеными бойцами-земляками он возвращался в июне. Когда самолет летел над Грозным, земли не было видно от черной дымной пелены: вокруг чеченской столицы горели нефтяные вышки. А приземлились на небольшом самарском аэродроме – и ослепило ярко-голубое небо, оглушила тишина.
«Николай Гаврилович, куда вас отвезти?» – спросил его встречавший военный чин. «На Волгу, – ответил Головня. – Хочу снять берцы и босым по воде походить». И какое же это было наслаждение – ощутить прохладу волжской волны, увидеть гуляющих по набережной людей – счастливых, веселых, радующихся жизни, которые не знают, что такое война.
И так ему хочется, чтобы и не узнали никогда.

Татьяна ХАРИТОНОВА.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наши выпуски

< Август 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

Наши партнеры

2015

gebernia ra175x110

 gong 2016