Опрос

ПЛАСТИКОВАЯ КАРТА ИЛИ СБЕРКНИЖКА? Сейчас во многих отделениях Сбербанка пенсионерам предлагают перейти на пластиковые карты. Вы к этому готовы?
 

Видео

Подписка

dosr_podp

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим.

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Все выпуски за последние годы

Книга отзывов и предложений

Важно ваше мнение

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему вас вопросу.

Служитель муз
Круг интересов
15.07.2017 17:53

Заслуженный артист Самарской области. И по званию, и по сути

Марк Львович Коган неизменный участник всех городских праздников, чуть нескладный, блестя на солнце лысиной, отрывисто выбрасывая руку в очередном дирижерском жесте, он всегда – центр композиции под названием «Самарский муниципальный духовой оркестр». Еще он потрясающий рассказчик и носитель самобытной точки зрения. Он учился у выдающихся педагогов, служил рядом с прекрасными музыкантами, общался с цветом российской интеллигенции. В июне ему исполнилось семьдесят. С юбилеем его почему-то не поздравили ни в городе, ни в области. И я решила исправить упущенное – рассказать вам историю Марка Львовича Когана. Его слушать – это как читать Бабеля или Севелу. Итак, слово Марку Когану.

МУЗЫКУ УЧИЛ В ТРЕТЬЯКОВКЕ
История моего приобщения к музыке – душещипательная. По главной улице Костромы, города, где я вырос, каждые выходные проходил духовой оркестр. Стоило только услышать барабаны или литавры, как я срывался с места и бежал на звук.
Но меня-таки отдали в музыкальную школу на скрипочку. Потом скрипочке не повезло. Я был застукан курящим на черной лестнице: скрипочка пострадала в первую очередь, а во вторую очередь – моя голова. Новый инструмент покупать было дорого, поэтому следующей моей любовью стал контрабас.
Музыкальное училище, где я оказался после школы, располагалось в шикарном трехэтажном доме с лепниной, который ранее принадлежал братьям Третьяковым. И моя первая учительница их знала, так как окончила гимназию в Костроме и была «из бывших». Она рассказывала: когда Третьяковых революционно настроенные горожане начали обвинять, что вы, мол, узурпаторы, промышленники, народ у вас пашет за две копейки, а вы тут царствуете в шикарных домах, то Павел Михайлович – старший Третьяков – сказал: «Милые, да разве бы мы такую галерею для Руси потянули, если бы народ нам не помогал своим трудом!»
В советское время эта фраза всех примирила, я думаю. Это вожди, кроме изжоги, нам ничего не оставляют, а Павел Михайлович Третьяков нам такую галерею подарил, что вся страна ею гордится.
Буквально через три месяца меня вызывает к себе директор училища: «Знаю, что ты играешь на бас-тубе во Дворце пионеров. Нам нужен тубист. Давай получай вторую специальность». Я говорю: «Да что вы, мне бы на контрабасе успеть». Но он настаивает: «У тебя всё получится, я уверен», – и демонстративно машет у меня перед носом моим личным делом. И я стал заниматься.
В семь утра я уже в училище. Пока свежие силы, играю на духовом. Так было правильно. Потому что организм еще не избит текстами, криками, внешними впечатлениями и можно контролировать интонацию и звук.
Контрабас – вторая половина дня. Шесть часов вечера. Тишина. Я расстилаю на полу ватный чехол и начинаю заниматься. Так часиков до одиннадцати. Папа вечерами часто в окно училища заглядывал: может, курит? Нет, занимается. Ни брату, ни сестре в этом смысле не было столько внимания, как мне. Это как в анекдоте: было у отца три сына – два нормальных, а третий музыкант. На выпуске я сдавал пять госэкзаменов вместо трех. И все – на «отлично».

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ МУЗЫКАНТ
В Куйбышев я приехал за Проваторовым в апреле 1973 года. Там была своя интересная история. Геннадий Пантелеймонович приглашает меня прослушиваться на программу. А одновременно со мной приезжает в Куйбышев на гастроли очень известный дирижер – Семен Коган. У него единственный недостаток – он тоже Коган. Я приезжаю – меня встречают в аэропорту. «Волга» везет в гостиницу, потом на репетицию. Я думаю: ёлки-палки, если они всех артистов так приглашают, то это же рай. Тут приходит на репетицию заведующая концертным отделом и спрашивает Когана.
Я выдвигаюсь на первый план.
А она мне: «Марк, что же ты не сказал, что ты не тот Коган?» Они меня с Семеном перепутали. А тот, бедный, приехал из Омска, его никто не встретил, и он на автобусе добрался до города, еле устроился в гостиницу.
Я с удовольствием влился в коллектив филармонии, стал играть в оркестре, и тут мне – повестка в армию. Ты будешь смеяться, но директор филармонии звонил мне в гостиницу и говорил: «Сегодня на репетицию ни ногой – из военкомата придут искать». Меня прятали всей филармонией. Но не уберегли. Оркестровый первый флейтист, которому было пора на пенсию, но который вовсе не хотел туда уходить, написал в военкомат, что приехавший ему на замену «товарищ Сорокин избегает службы в рядах Советской Армии. А вместе с ним гобоист Куц и тубист Коган». И забрили всех, про кого он написал, кроме флейтиста Сорокина.
На мой взгляд, жизнь филармонического музыканта развивается от концерта к концерту. Есть удачные программы и выдающиеся дирижеры, а есть проходящие. Ну, как правило, полного провала никогда не бывает. Но для меня лично как для музыканта хороший профессионал – это учитель. И потом, и сейчас, работая дирижером в муниципальном духовом оркестре, я уроки Проваторова вспоминаю каждый день и жалею: почему я так мало учился?! Почему я должен сейчас учиться, и мне трудно… Не потому, что тупой, а потому, что много обязательств. Не всегда могу сосредоточиться на важном.

ГОРЖУСЬ ТЕМИ, С КЕМ РАБОТАЛ
Куйбышевская филармония была довольно прогрессивной для того времени. Там работали люди, которые жили не только сегодняшним днем. И в первую очередь я вспоминаю Марка Викторовича Блюмина, который сначала был директором, а потом стал худруком. Когда худрук встречает гостей театра у дверей – это высший пилотаж. Он знал всех завсегдатаев в лицо и по имени. Очень импозантный, эрудированный человек, сам писал музыку... Впечатляющая была натура. После него в каком-то смысле начался спад. Но это связано еще и с тем, что здание поставили на реконструкцию.
А какие у нас были творческие коллективы! Гриша Файн, молодой музыкант, только что окончивший Гнесинку, создал здесь джазовый оркестр, прославил Куйбышевскую филармонию.
Я помню его спор с Гиларием Валерьевичем Беляевым. Гиларий Файну говорит: «Русскую песню перевести в джазовую импровизацию – такого просто не может быть!». «Как не может? Давайте к роялю подойдем». Гриша начинает импровизировать на тему «Во поле береза стояла». Гиларий для виду поупирался, но в конце концов согласился.
Далеко не во всех филармониях джаз был в чести, но у нас благодаря ГМК и джазовому фестивалю он был очень популярен. И сейчас наша филармония – одна из крупнейших по проведению джазовых концертов. Есть джазовый абонемент Файна, есть джазовый абонемент Даниила Крамера.
В один прекрасный момент я понял, что руководство областного управления культуры определенно болеет за нашу концертную организацию. Друзья мои, в Советском Союзе это был далеко не частый случай. Когда я узнал Светлану Петровну Хумарьян поближе, я понял, откуда это – приглашать таких людей, как Проваторов. Ведь не только из-за зала. Ему в Саратовской филармонии говорили: это не играть, то не играть. Мелкий чиновник объясняет народному артисту, почему фамилия Шнитке нежелательна на афише. Хотя сейчас Саратовская филармония носит имя Шнитке. Все театральные назначения: Данилова, Шелест, Проваторов, Чернышев – это всё она.
А наши директора – Блюмин, Грачев, Лобинский – все выдающиеся личности и музыканты.
В 1974 году старое здание Куйбышевской филармонии поставили на реконструкцию, а потом и вовсе снесли. Сначала филармония переехала на завод «Продмаш», что на улице Льва Толстого и Максима Горького. Потом там случился пожар, и нас поселили на улице Куйбышева, 89, где сейчас хачапурная. Последним пристанищем кочующей филармонии стало здание нынешнего МЧС на улице Красноармейской – напротив «трех варваров», как я их называю.
И в 1988 году благодаря митингу на площади Куйбышева мы досрочно въехали в новое здание филармонии. Тогда на площади Куйбышева собиралось очень много народу, а на улице Чапаевской стояли вереницы серых машин. С решетками, я хорошо это помню. И нашу дирекцию, и областное управление культуры заставили принять все меры, чтобы открыть филармонию немедленно. Чтобы в день одного из антимуравьевских митингов состоялся большой концерт. Власти надо было чем-то людей отвлечь, переключить их внимание.
Сейчас тоже так. Только кто-то из оппозиции заявит митинг, как власти тут же придумывают или ремонт дороги, или работы по благоустройству, или еще какую-нибудь глупость. Ничего не изменилось.
Зато мы справили новоселье минимум на полгода раньше. Спасибо Муравьеву, хотя больше его не за что благодарить.


Марк Львович Коган и его оркестр.

ОРКЕСТР ИЗ... ПОДРАБОТОК
В конце 80-х мы начали подрабатывать. Сначала из музыкантов симфонического оркестра и нескольких приглашенных артистов мы организовали духовой оркестр и играли в парках. А если учесть, что лично я на этом вырос и у меня любовь на всю жизнь…
Мы пришли в Музыкальное общество и попросили: дайте нам базу. Потому что мы тогда уже играли по договорам в парках Самары и нам нужно было где-то репетировать и хранить имущество. Тогда председателем была Валентина Дунаева, которая нам сказала: нет проблем. Так мы получили статус при Музыкальном обществе: стали давать концерты, провожать пароходы, нам даже костюмы какие-то пошили.
И тут я понял, что статус надо менять. Пришел на прием к мэру Олегу Сысуеву (тогда это было совершенно несложно). Он меня выслушал и сказал: готовь документы. Нам дали стопроцентный бюджет. Мы сразу набрали состав – сорок человек. Монтировщики сцены, аранжировщики. Только вокалистов не стали брать – жадность обуяла: зачем мне вокалиста брать, я лучше трубача возьму или еще одного баритониста. И мы начали ездить по фестивалям, за границу, давали много концертов в Самаре.
Но ушел Сысуев, и всё кончилось. Господин Лиманский сначала десять ставок сократил, потом двадцать, и нас осталось десять человек. Я не мог с ним разговаривать – он был мне неприятен. Особенно на контрасте с Сысуевым. И я сказал ребятам: давайте потерпим. Мы начали зарабатывать сами, и я знал, что мы переживем это.
Слава богу, Лиманский ушел, и мы вернули свой статус. Вернулись в бюджет. Спасибо Тархову, Азарову и Фурсову– всем последующим мэрам.
Наш муниципальный оркестр – это труд, постоянная занятость мозгов.
Закончился фестиваль «На сопках Маньчжурии», в разгаре летний сезон на набережной и в парках. Подбираешь композиции, составлешь программу, отвечая на вопрос, почему именно она, а не другая, и иногда думаешь: а когда спать? А когда на пляж сходить? Я уже забыл, что это такое… Я тут имел неосторожность поддаться на уговоры друзей и зарегистрировался в Фейсбуке. Стал читать. Прошла неделя, и я понял, что схожу с ума. Это невозможно! Я вырубил этот Фейсбук, потому что если этому отдаться, то это сумасшествие. И на следующий день я пошел в киоск, купил газету, сел и подумал: как хорошо… В общем, ладно. Надо всё время работать.
У меня еще всё впереди…

Анастасия КНОР.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наши выпуски

< Январь 2018 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Наши партнеры

Podpiska Pochta Rossii

gebernia ra175x110

 gong 2016