Опрос

ПЛАСТИКОВАЯ КАРТА ИЛИ СБЕРКНИЖКА? Сейчас во многих отделениях Сбербанка пенсионерам предлагают перейти на пластиковые карты. Вы к этому готовы?
 

Видео

Подписка

dosr_podp

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим.

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Все выпуски за последние годы

Книга отзывов и предложений

Важно ваше мнение

Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему вас вопросу.

Книжку выгнали из дома…
Актуально
07.10.2017 22:21


Судя по количеству книг в пунктах приема макулатуры, книги перестали быть ценностью. Когда-то за ними охотились
как за дефицитом, записывались в очередь, чуть ли не ночевали у магазинов. Собирали ту же макулатуру,
за двадцать килограммов которой можно было получить талон на дефицитное издание. 
Теперь же все наоборот: сами книги сдаются в утиль за жалкие копейки.

Фото Романа ГРАМОТЕНКО

 

Как же так получилось, что книги стали макулатурой?

СТРАННОЕ ИЗОБИЛИЕ
Откуда что взялось? Вы наверняка помните, уважаемые читатели, как раньше гонялись за туалетной бумагой. Идёт по улице человек, а на нём ожерелье из рулончиков. И каждый второй его за руку дёргает:
– Где брал?
А он гордо так бросает через плечо:
– Места надо знать!
А теперь места знать не надо. Этой туалетной бумаги везде завались! Раньше был один вид упаковки – вощёная светло-коричневая бумага. Все знали, что в стране с бумагой напряжёнка, и не роптали. А теперь – мешочки и коробочки, пакетики и конвертики… Бумаги теперь в государстве такое изобилие, что мы даже за границу её продаём. 84 процента целлюлозы и 50 процентов бумаги и картона идут на экспорт. Например, газетную бумагу у нас покупают Германия, Пакистан, Англия. Продаём мы её, по западным меркам, почти задарма, поэтому берут у русских бумагу охотно.
Так откуда же вдруг взялось это изобилие? А мы леса вырубаем. Раньше пилили тридцатилетние деревья, а сейчас в ход идут подросточки-десятилетки. Только стволик окреп – под нож! Один житель Самары относит на помойку 120 килограммов бумаги в год. Это примерно одно дерево. Значит, вся Самара выбрасывает на помойку больше миллиона деревьев. Хотите представить этот стройный лес, напрасно загубленный? Умножьте на 22 все сады и парки Самары. Представьте: 22 парка имени Гагарина, 22 «Загородных», 22 «Дружбы»… И так каждый год.
Напрасно я вас расстроила. Вы ведь сейчас наверняка бросились складывать в кучку старые газеты и коробочки от лекарств? Не надо. Положите назад бечёвочку. Никому ваши газеты не нужны.
Нет, сбор и переработка макулатуры сегодня процветающий бизнес. Вот только макулатуру забирают с промышленных предприятий, из офисных и торговых центров. Там бумага и картон – главный мусор. Кстати, офисная мелованная бумага считается самым дорогим вторсырьём. Сразу набивают фуру под завязку. А от населения на переработку принимают лишь один процент вторсырья. Хлопотно это и затратно. Никому не хочется возиться с населением.
На весь миллионный город нам удалось обнаружить только четыре приёмных пункта макулатуры. Что характерно: ни на одном из них не было ни надписи, ни указателя – вообще никаких опознавательных знаков. Приёмщики прятались, как партизаны, и как будто умоляли:
– Ну не ходите вы к нам! Не надо!

КРАСНОАРМЕЙСКАЯ, 115
Я тысячу раз проходила мимо этого места. И в жизни бы не догадалась, что здесь берут макулатуру. Центр города, напротив Ильинской площади – место бойкое, престижное и наверняка влетело организаторам в копеечку. Пункт соорудили из ничего и практически на пустом месте. Просто захлопнули с обеих сторон ворота в проходе между домами, и получился склад, продуваемый насквозь ледяными сквозняками. И сейчас, прямо скажем, уже не жарко, а что здесь будет зимой – даже трудно представить.
– А ведь он уже давно на пенсии, – подумала я, глядя на приёмщика. – Вот ведь работа у людей… Не позавидуешь.
На распахнутой двери был приклеен листочек с расценками:

«Упаковочный гофрокартон – 3,5 руб. за кг.
Газеты – 3 руб. за кг.
Журналы – 4 руб. за кг.
Архивы – 3,5 руб. за кг».

Цены были бессовестные, примерно в два раза ниже среднерыночных расценок на макулатуру. Видимо, здесь вовсю пользовались своим монопольным положением. Я прикинула, сколько нужно притащить сюда старых газет, чтобы хотя бы окупились билеты на трамвай. Получалось – минимум 20 килограммов. Старушки у нас, конечно, жизнью закалённые, но такой вес не всякая вскинет
на плечо.

– Да кто ж вам за такие деньги макулатуру понесёт? – изумилась я.
– Найдутся… – уклончиво ответил приёмщик.
И они нашлись. Вернее, объявились.
Вдоль проезжей части тянулись смуглые гастарбайтеры. Они шли неспешно, как двугорбые корабли пустыни, и тащили за собой детские коляски, набитые плотно связанными упаковками картона. Шли рабочие Губернского рынка, шли дворники элитных домов, где на первых этажах разместились дорогие бутики, каждый день выбрасывающие горы упаковки, шли безработные парии, на рассвете обшарившие все окрестные контейнеры. Для них русские деньги имеют совсем другую цену. И 50 рублей – это отличный приработок, ради которого стоит пройти лишние десять километров. Это благодаря им в самарских дворах ветер перестал пинать из угла в угол картонные коробки. Смуглые дворники подбирают теперь каждый кусочек картона.
– А можно посмотреть, что ещё люди сдают? – попросила я.
– Да заходите, смотрите.
…Это был шок. На полу россыпью валялись книги. Я давно не читаю бумажных книг. Я уже и не помню, когда перелистывала страницы, а не щёлкала мышкой компьютера. Но зрелище сваленных в кучу и приготовленных к утилизации книжек оказалось совершенно невыносимым. Всё-таки мы воспитаны в культуре глубокого почитания книги. И сразу перед глазами всплыло изречение Горького, что висело над классной доской: «Всем хорошим в себе я обязан книгам». И вспомнилась «Книжкина больница», как нас, маленьких, в школьной библиотеке учили подклеивать странички и ремонтировать переплёты. Это закладывалось в нас глубоко и навеки. И оказалось, что видеть книжки на полу – это тревожно. Почти болезненно.
В углу стройными рядами стояла Большая Советская Энциклопедия.
– А можно её у вас выкупить?
– Рублей по 15 за том забирайте.
На «Авито» за Большую Советскую Энциклопедию просят 20 тысяч рублей. Правда, там 56 томов, а здесь около тридцати. 500 рублей у меня были. Но тридцать тяжеленных томов я на себе просто не утащу. Значит, приду завтра.

АРЦЫБУШЕВСКАЯ, 156
Теперь я уже примерно представляла, что ждёт меня у макулатурщиков на Арцыбушевской. Нужно было просто пройтись по этой улице и посмотреть в окна заброшенных домов, откуда давным-давно уехали хозяева. Заглянешь в такое оконце – а там куча гнилушек посреди двора и трухлявая лестница, идущая куда-то вниз. Наверное, в погреба. Трещины расползлись по стенам шириной в кулак, но никто не ставит стяжек. Старая, скособоченная Самара уходит в землю, доживая последние дни. Что увозили отсюда люди в новые квартиры? Я думаю, очень немного. Что не хотели тащить? Фамильные библиотеки. Это сегодня перестало быть ценностью.
Скажи нам тогда, тридцать лет назад, когда мы ночами отмечались у книжных магазинов, что подписные издания понесут в макулатуру, мы бы не поверили. Как можно выбрасывать на помойку знания и опыт человечества? Да, конечно, сегодня всё есть в Интернете. Но завтра отключат Интернет, просто выдернут вилку из розетки – и где ваши справочники, ваши энциклопедии, ваши любимые стихи? И память человечества будет стёрта. Это не фантастика, это очень вероятное развитие событий.
…Хотите знать, что было в приёмном пункте на Арцыбушевской? Всё. Есть у вас какая-то заветная книжка, о которой всю жизнь мечтали? Так она наверняка здесь лежит. Надо просто как следует порыться. Совершенно оглушённая, я бродила среди завалов из книг. Боже мой, каких книг! Я трогала томики, гладила корешки и думала о том, что завтра они превратятся в бумажную массу, из которой сделают что-нибудь очень полезное: одноразовую посуду или коробки для почтовых посылок. Вообще у бумаги шесть-семь жизней. Она снова и снова будет отправляться на переработку, пока не успокоится навеки в блоках утеплителя. Общество потребления скушает и переварит любые, даже самые светлые человеческие идеи и ценности.
Целые штабеля советских учебников, школьных и вузовских. Разумные бабушки достают их из-под земли, потому что именно в этих учебниках почему-то детям всё понятно. Их нельзя на свалку! «Курс русской истории» Василия Осиповича Ключевского. Надо спасать! Гумилёв, Ахматова…
Вспомнилось, как тупо и последовательно уничтожали в Самаре Книжный рынок. Гоняли с места на место чудаков, которые сутками могли говорить о книжках и теряли голову, завидя какой-нибудь «ну просто немыслимый!» раритет. А ведь это была изюминка города. Честно говоря, я ведь и не припомню, чтобы где-то ещё был такой рынок. Блошиных барахолок – везде сколько угодно. Но Книжный был только у нас. Гоняли-гоняли книголюбов, пока не извели под корень. Может быть, если бы не трогали это племя чудаков-библиофилов, не принимали бы у нас теперь книжки на вес. По три рубля за килограмм.
…Я тащила сумку, набитую книгами. И казалось, что там не тома великих мыслителей, а щеночки, которых я спасаю от смерти. Тёплые, добрые, верные. А их взяли и выбросили из дома.
– Ну, всякое в жизни бывает, – говорила я им. – Ничего. Теперь будете у меня жить.
Книжки испуганно жались друг к другу, а в голове у меня метались мысли, пытаясь найти хоть какой-то выход. И не находили выхода.

Нина БОГАЕВСКАЯ.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наши выпуски

< Сентябрь 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

Наши партнеры

Podpiska Pochta Rossii

gebernia ra175x110

 gong 2016